The Memoirs of Sherlock Holmes by Arthur Conan Doyle

The Memoirs of Sherlock Holmes

THE MEMOIRS OF SHERLOCK HOLMES

by Arthur Conan Doyle

CHAPTER 1

Silver Blaze

"I am afraid, Watson, that I shall have to go,"
said Holmes, as we sat down together to our
breakfast one morning.

"Go! Where to?"

"To Dartmoor; to King's Pyland."

I was not surprised. Indeed, my only wonder
was that he had not already been mixed up in
this extraordinary case, which was the one topic
of conversation through the length and breadth
of England. For a whole day my companion had
rambled about the room with his chin upon his
chest and his brows knitted, charging and
recharging his pipe with the strongest black
tobacco, and absolutely deaf to any of my
questions or remarks. Fresh editions of every
paper had been sent up by our news agent, only
to be glanced over and tossed down into a
corner.

Yet, silent as he was, I knew perfectly well
what it was over which he was brooding.
There was but one problem before the
public which could challenge his powers of
analysis, and that was the singular
disappearance of the favourite for the
Wessex Cup, and the tragic murder of its
trainer. When, therefore, he suddenly
announced his intention of setting out for
the scene of the drama it was only what I
had both expected and hoped for.

"I should be most happy to go down with you if I
should not be in the way," said I.

"My dear Watson, you would confer a great
favour upon me by coming. And I think that your
time will not be misspent, for there are points
about the case which promise to make it an
absolutely unique one. We have, I think, just
time to catch our train at Paddington, and I will
go further into the matter upon our journey. You
would oblige me by bringing with you your very
excellent field-glass."

And so it happened that an hour or so later I
found myself in the corner of a first-class
carriage flying along en route for Exeter, while
Sherlock Holmes, with his sharp, eager face
framed in his ear-flapped travelling-cap, dipped
rapidly into the bundle of fresh papers which he
had procured at Paddington. We had left
Reading far behind us before he thrust the last
one of them under the seat, and offered me his
cigar-case.

"We are going well," said he, looking
out the window and glancing at his
watch. "Our rate at present is
fifty-three and a half miles an hour."

"I have not observed the quarter-mile posts,"
said I.

"Nor have I. But the telegraph posts upon
this line are sixty yards apart, and the
calculation is a simple one. I presume that
you have looked into this matter of the
murder of John Straker and the
disappearance of Silver Blaze?"

"I have seen what the Telegraph and the
Chronicle have to say."

"It is one of those cases where the art of the
reasoner should be used rather for the sifting
of details than for the acquiring of fresh
evidence. The tragedy has been so
uncommon, so complete and of such
personal importance to so many people, that
we are suffering from a plethora of surmise,
conjecture, and hypothesis. The difficulty is to
detach the framework of fact—of absolute
undeniable fact—from the embellishments of
theorists and reporters.

Then, having established ourselves upon
this sound basis, it is our duty to see what
inferences may be drawn and what are the
special points upon which the whole
mystery turns. On Tuesday evening I
received telegrams from both Colonel
Ross, the owner of the horse, and from
Inspector Gregory, who is looking after the
case, inviting my co- operation."

"Tuesday evening!" I exclaimed. "And this is
Thursday morning. Why didn't you go down
yesterday?"

"Because I made a blunder, my dear
Watson—which is, I am afraid, a more
common occurrence than any one would
think who only knew me through your
memoirs. The fact is that I could not believe it
possible that the most remarkable horse in
England could long remain concealed,
especially in so sparsely inhabited a place as
the north of Dartmoor. From hour to hour
yesterday I expected to hear that he had
been found, and that his abductor was the
murderer of John Straker.

When, however, another morning
had come, and I found that beyond
the arrest of young Fitzroy Simpson
nothing had been done, I felt that it
was time for me to take action. Yet in
some ways I feel that yesterday has
not been wasted."

"You have formed a
theory, then?"

"At least I have got a grip of the essential facts
of the case. I shall enumerate them to you, for
nothing clears up a case so much as stating it to
another person, and I can hardly expect your
co-operation if I do not show you the position
from which we start."

I lay back against the cushions, puffing at
my cigar, while Holmes, leaning forward,
with his long, thin forefinger checking off
the points upon the palm of his left hand,
gave me a sketch of the events which had
led to our journey.

"Silver Blaze," said he, "is from the Isonomy
stock, and holds as brilliant a record as his
famous ancestor. He is now in his fifth year,
and has brought in turn each of the prizes
of the turf to Colonel Ross, his fortunate
owner. Up to the time of the catastrophe he
was the first favourite for the Wessex Cup,
the betting being three to one on him. He
has always, however, been a prime
favourite with the racing public, and has
never yet disappointed them, so that even
at those odds enormous sums of money
have been laid upon him.

It is obvious, therefore, that there were many
people who had the strongest interest in
preventing Silver Blaze from being there at the
fall of the flag next Tuesday.

"The fact was, of course, appreciated at
King's Pyland, where the Colonel's
training-stable is situated. Every precaution
was taken to guard the favourite. The trainer,
John Straker, is a retired jockey who rode in
Colonel Ross's colours before he became too
heavy for the weighing-chair. He has served
the Colonel for five years as jockey and for
seven as trainer, and has always shown
himself to be a zealous and honest servant.
Under him were three lads; for the
establishment was a small one, containing
only four horses in all.

One of these lads sat up each night in the
stable, while the others slept in the loft. All three
bore excellent characters. John Straker, who is
a married man, lived in a small villa about two
hundred yards from the stables. He has no
children, keeps one maid-servant, and is
comfortably off. The country round is very
lonely, but about half a mile to the north there is
a small cluster of villas which have been built by
a Tavistock contractor for the use of invalids and
others who may wish to enjoy the pure
Dartmoor air.

Tavistock itself lies two miles to the
west, while across the moor, also about
two miles distant, is the larger training
establishment of Mapleton, which
belongs to Lord Backwater, and is
managed by Silas Brown. In every
other direction the moor is a complete
wilderness, inhabited only by a few
roaming gypsies. Such was the general
situation last Monday night when the
catastrophe occurred.

"On that evening the horses had been exercised
and watered as usual, and the stables were
locked up at nine o'clock. Two of the lads
walked up to the trainer's house, where they had
supper in the kitchen, while the third, Ned
Hunter, remained on guard. At a few minutes
after nine the maid, Edith Baxter, carried down
to the stables his supper, which consisted of a
dish of curried mutton. She took no liquid, as
there was a water-tap in the stables, and it was
the rule that the lad on duty should drink nothing
else. The maid carried a lantern with her, as it
was very dark and the path ran across the open
moor.

ЗАПИСКИ О ШЕРЛОКЕ ХОЛМСЕ

Артур Конан Дойл

ГЛАВА 1

Серебряный

— Боюсь, Уотсон, что мне придётся уехать,
— сказал Холмс, когда мы однажды утром
сели вместе завтракать.

— Уехать! Куда?

— В Дартмур, в Кингс-Пайленд.

Я не удивился. По правде говоря, меня
скорее удивляло, что он до сих пор не
оказался замешан в этом необычайном деле,
которое было единственной темой
разговоров по всей Англии от края до края.
Целый день мой товарищ бродил по комнате,
опустив подбородок на грудь и нахмурив
брови, набивая и перенабивая трубку самым
крепким чёрным табаком, совершенно глухой
к любым моим вопросам и замечаниям.
Свежие выпуски всех газет присылал нам
наш газетчик, но Холмс лишь пробегал их
взглядом и бросал в угол.

Но, как бы он ни молчал, я прекрасно знал,
над чем он размышляет. Перед публикой
стояла лишь одна проблема, способная
бросить вызов его аналитическим
способностям, — таинственное исчезновение
фаворита на Уэссекский кубок и трагическое
убийство его тренера. Поэтому, когда он
вдруг объявил о своём намерении
отправиться на место действия драмы, это
оказалось именно тем, чего я и ожидал, и на
что надеялся.

— Я был бы очень рад поехать с вами, если
не буду в тягость, — сказал я.

— Дорогой Уотсон, вы окажете мне огромную
услугу, поехав со мной. И я думаю, что вы не
потеряете времени зря, ибо в этом деле есть
черты, обещающие сделать его совершенно
уникальным. Я полагаю, у нас как раз есть
время, чтобы успеть на паддингтонский
поезд, а подробнее я расскажу вам обо всём
в дороге. Вы обяжете меня, если захватите с
собой ваш превосходный полевой бинокль.

И вот, час или около того спустя, я оказался в
углу вагона первого класса, мчавшегося к
Эксетеру, а Шерлок Холмс, с его резким,
живым лицом, обрамлённым дорожной
кепкой с наушниками, стремительно
перелистывал пачку свежих газет, которые
он раздобыл в Паддингтоне. Мы уже давно
оставили позади Рединг, когда он затолкал
последнюю из них под сиденье и предложил
мне свой портсигар с сигарами.

— Мы идём неплохо, — сказал он, глядя в
окно и посматривая на часы. — Наша
нынешняя скорость — пятьдесят три с
половиной мили в час.

— Я не заметил столбов, отмечающих
четверть мили, — сказал я.

— Я тоже. Но телеграфные столбы на этой
линии стоят через шестьдесят ярдов, и
подсчёт прост. Полагаю, вы уже
ознакомились с этим делом об убийстве
Джона Стрейкера и исчезновении
Серебряного?

— Я видел только то, что писали «Телеграф»
и «Кроникл».

— Это одно из тех дел, где искусство
мыслителя следует применять скорее для
отсеивания деталей, чем для добывания
новых улик. Трагедия оказалась настолько
необычной, настолько полной и настолько
важной лично для многих людей, что мы
страдаем от избытка домыслов,
предположений и гипотез. Трудность в том,
чтобы отделить остов факта — абсолютного,
неоспоримого факта — от прикрас
теоретиков и репортёров.

Затем, утвердившись на этом прочном
основании, мы обязаны выяснить, какие
выводы можно сделать и в чём заключаются
особые обстоятельства, вокруг которых
вращается вся эта тайна. Во вторник
вечером я получил телеграммы и от
полковника Росса, владельца лошади, и от
инспектора Грегори, ведущего дело, — оба
приглашали меня к сотрудничеству.

— Во вторник вечером! — воскликнул я. — А
сейчас четверг утро. Почему вы не поехали
вчера?

— Потому что я допустил промах, дорогой
Уотсон, — а это, боюсь, случается со мной
чаще, чем можно подумать, зная меня лишь
по вашим запискам. Дело в том, что я не мог
поверить в возможность того, чтобы самая
замечательная лошадь Англии могла долго
оставаться скрытой, особенно в столь
малонаселённой местности, как север
Дартмура. Весь вчерашний день я ждал, что
вот-вот придёт весть о том, что её нашли, а
её похититель окажется убийцей Джона
Стрейкера.

Однако, когда наступило новое утро и я
обнаружил, что, кроме ареста молодого
Фицроя Симпсона, ничего не было сделано, я
почувствовал, что настало время
действовать самому. И всё же в некотором
смысле я чувствую, что вчерашний день не
пропал даром.

— Значит, у вас уже сложилась какая-то
теория?

— По крайней мере, я ухватил суть основных
фактов этого дела. Я перечислю их вам, ибо
ничто так не проясняет дело, как изложение
его другому человеку, и я едва ли могу
рассчитывать на ваше сотрудничество, если
не покажу вам, с какой позиции мы начинаем.

Я откинулся на подушки, попыхивая сигарой,
а Холмс, наклонившись вперёд и отмечая
пункты своим длинным тонким указательным
пальцем на ладони левой руки, обрисовал
мне картину событий, приведших нас в эту
поездку.

— Серебряный, — начал он, — происходит
от Изономи и обладает столь же блестящим
послужным списком, как и его
прославленный предок. Сейчас ему пошёл
пятый год, и он неизменно приносил все
главные призы скачек своему удачливому
владельцу, полковнику Россу. До самой
катастрофы он был первым фаворитом на
Уэссекский кубок, ставки на него
принимались три к одному. Но он всегда был
любимцем публики скачек и никогда не
подводил её, так что даже при таких ставках
на него ставили огромные суммы денег.

Очевидно, стало быть, что многие люди были
самым непосредственным образом
заинтересованы в том, чтобы Серебряный не
появился на старте в следующий вторник.

— Это, разумеется, понимали и в
Кингс-Пайленде, где расположена конюшня
полковника. Были приняты все меры
предосторожности для охраны фаворита.
Тренер, Джон Стрейкер, — бывший жокей,
выступавший в цветах полковника Росса до
тех пор, пока не стал слишком тяжёл для
весов. Он прослужил полковнику пять лет
жокеем и семь — тренером и всегда
показывал себя ревностным и честным
слугой. Под его началом состояло трое
конюхов, ведь заведение было небольшим —
всего четыре лошади.

Один из этих конюхов каждую ночь дежурил в
конюшне, а остальные спали на сеновале.
Все трое пользовались отличной репутацией.
Джон Стрейкер, женатый человек, жил в
небольшой вилле примерно в двухстах ярдах
от конюшен. Детей у него не было, он держал
одну служанку и жил в достатке. Окрестности
крайне пустынны, но примерно в полумиле к
северу расположена небольшая группа вилл,
построенных тэвистокским подрядчиком для
больных и других лиц, желающих подышать
чистым дартмурским воздухом.

Сам Тэвисток лежит в двух милях к западу, а
через болото, тоже примерно в двух милях,
находится более крупное тренировочное
заведение Мейплтон, принадлежащее лорду
Бэкуотеру и управляемое Сайласом
Брауном. Во всех остальных направлениях
болото представляет собой полную пустошь,
населённую лишь несколькими бродячими
цыганами. Таково было общее положение
вещей в прошлый понедельник вечером,
когда произошла катастрофа.

— В тот вечер лошадей, как обычно, размяли
и напоили, а конюшни заперли в девять
часов. Двое конюхов отправились в дом
тренера, где поужинали на кухне, а третий,
Нед Хантер, остался на страже. Через
несколько минут после девяти служанка,
Эдит Бакстер, принесла ему в конюшню
ужин, состоявший из блюда карри из
баранины. Питья она не несла, поскольку в
конюшне был водопроводный кран, и по
правилам дежурный конюх не должен был
пить ничего другого. Служанка несла с собой
фонарь, так как было очень темно, а тропа
шла по открытому болоту.

1/2445