Emma by Jane Austen | Bilingual Reader

Emma

by Jane Austen

VOLUME 1

CHAPTER 1

Emma Woodhouse, handsome, clever, and rich,
with a comfortable home and happy disposition,
seemed to unite some of the best blessings of
existence; and had lived nearly twenty-one
years in the world with very little to distress or
vex her.

She was the youngest of the two daughters
of a most affectionate, indulgent father; and
had, in consequence of her sister's marriage,
been mistress of his house from a very early
period. Her mother had died too long ago for
her to have more than an indistinct
remembrance of her caresses; and her place
had been supplied by an excellent woman as
governess, who had fallen little short of a
mother in affection.

Sixteen years had Miss Taylor been in
Mister Woodhouse's family, less as a
governess than a friend, very fond of both
daughters, but particularly of Emma.
Between them it was more the intimacy of
sisters. Even before Miss Taylor had
ceased to hold the nominal office of
governess, the mildness of her temper had
hardly allowed her to impose any restraint;
and the shadow of authority being now
long passed away, they had been living
together as friend and friend very mutually
attached, and Emma doing just what she
liked; highly esteeming Miss Taylor's
judgment, but directed chiefly by her own.

The real evils, indeed, of Emma's situation were
the power of having rather too much her own
way, and a disposition to think a little too well of
herself; these were the disadvantages which
threatened alloy to her many enjoyments. The
danger, however, was at present so
unperceived, that they did not by any means
rank as misfortunes with her.

Sorrow came—a gentle sorrow—but not at
all in the shape of any disagreeable
consciousness.—Miss Taylor married. It
was Miss Taylor's loss which first brought
grief. It was on the wedding-day of this
beloved friend that Emma first sat in
mournful thought of any continuance. The
wedding over, and the bride-people gone,
her father and herself were left to dine
together, with no prospect of a third to
cheer a long evening. Her father
composed himself to sleep after dinner, as
usual, and she had then only to sit and
think of what she had lost.

The event had every promise of happiness for
her friend. Mister Weston was a man of
unexceptionable character, easy fortune,
suitable age, and pleasant manners; and there
was some satisfaction in considering with what
self-denying, generous friendship she had
always wished and promoted the match; but it
was a black morning's work for her. The want of
Miss Taylor would be felt every hour of every
day.

She recalled her past kindness—the
kindness, the affection of sixteen years—how
she had taught and how she had played with
her from five years old—how she had
devoted all her powers to attach and amuse
her in health—and how nursed her through
the various illnesses of childhood. A large
debt of gratitude was owing here; but the
intercourse of the last seven years, the equal
footing and perfect unreserve which had
soon followed Isabella's marriage, on their
being left to each other, was yet a dearer,
tenderer recollection.

She had been a friend and companion
such as few possessed: intelligent,
well-informed, useful, gentle, knowing all
the ways of the family, interested in all its
concerns, and peculiarly interested in
herself, in every pleasure, every scheme
of hers—one to whom she could speak
every thought as it arose, and who had
such an affection for her as could never
find fault.

How was she to bear the change?—It was
true that her friend was going only half a
mile from them; but Emma was aware that
great must be the difference between a
Missis Weston, only half a mile from them,
and a Miss Taylor in the house; and with
all her advantages, natural and domestic,
she was now in great danger of suffering
from intellectual solitude. She dearly loved
her father, but he was no companion for
her. He could not meet her in
conversation, rational or playful.

The evil of the actual disparity in their ages
(and Mister Woodhouse had not married
early) was much increased by his constitution
and habits; for having been a valetudinarian
all his life, without activity of mind or body, he
was a much older man in ways than in years;
and though everywhere beloved for the
friendliness of his heart and his amiable
temper, his talents could not have
recommended him at any time.

Her sister, though comparatively but
little removed by matrimony, being
settled in London, only sixteen miles
off, was much beyond her daily
reach; and many a long October and
November evening must be
struggled through at Hartfield, before
Christmas brought the next visit from
Isabella and her husband, and their
little children, to fill the house, and
give her pleasant society again.

Highbury, the large and populous village,
almost amounting to a town, to which
Hartfield, in spite of its separate lawn, and
shrubberies, and name, did really belong,
afforded her no equals. The Woodhouses
were first in consequence there. All looked up
to them. She had many acquaintance in the
place, for her father was universally civil, but
not one among them who could be accepted
in lieu of Miss Taylor for even half a day. It
was a melancholy change; and Emma could
not but sigh over it, and wish for impossible
things, till her father awoke, and made it
necessary to be cheerful.

His spirits required support. He was
a nervous man, easily depressed;
fond of every body that he was used
to, and hating to part with them;
hating change of every kind.

Matrimony, as the origin of change, was
always disagreeable; and he was by no
means yet reconciled to his own daughter's
marrying, nor could ever speak of her but
with compassion, though it had been entirely
a match of affection, when he was now
obliged to part with Miss Taylor too; and from
his habits of gentle selfishness, and of being
never able to suppose that other people
could feel differently from himself, he was
very much disposed to think Miss Taylor had
done as sad a thing for herself as for them,
and would have been a great deal happier if
she had spent all the rest of her life at
Hartfield.

Emma smiled and chatted as cheerfully as
she could, to keep him from such
thoughts; but when tea came, it was
impossible for him not to say exactly as he
had said at dinner,

"Poor Miss Taylor!—I wish she
were here again. What a pity it
is that Mister Weston ever
thought of her!"

"I cannot agree with you, papa; you know I
cannot. Mister Weston is such a
good-humoured, pleasant, excellent man,
that he thoroughly deserves a good
wife;—and you would not have had Miss
Taylor live with us for ever, and bear all
my odd humours, when she might have a
house of her own?"

"A house of her own!—But where is the
advantage of a house of her own? This is three
times as large.—And you have never any odd
humours, my dear."

"How often we shall be going to see them, and
they coming to see us!—We shall be always
meeting! We must begin; we must go and pay
wedding visit very soon."

"My dear, how am I to get so far?
Randalls is such a distance. I could
not walk half so far."

"No, papa, nobody thought of your
walking. We must go in the carriage,
to be sure."

"The carriage! But James will not like to put the
horses to for such a little way;—and where are
the poor horses to be while we are paying our
visit?"

"They are to be put into Mister Weston's
stable, papa. You know we have settled all
that already. We talked it all over with Mister
Weston last night. And as for James, you
may be very sure he will always like going
to Randalls, because of his daughter's
being housemaid there. I only doubt
whether he will ever take us anywhere else.
That was your doing, papa. You got Hannah
that good place. Nobody thought of Hannah
till you mentioned her—James is so obliged
to you!"

"I am very glad I did think of her. It was
very lucky, for I would not have had
poor James think himself slighted upon
any account; and I am sure she will
make a very good servant: she is a
civil, pretty-spoken girl; I have a great
opinion of her. Whenever I see her, she
always curtseys and asks me how I do,
in a very pretty manner; and when you
have had her here to do needlework, I
observe she always turns the lock of
the door the right way and never bangs
it.

I am sure she will be an excellent servant;
and it will be a great comfort to poor Miss
Taylor to have somebody about her that
she is used to see. Whenever James goes
over to see his daughter, you know, she
will be hearing of us. He will be able to tell
her how we all are."

Emma spared no exertions to maintain this
happier flow of ideas, and hoped, by the help of
backgammon, to get her father tolerably through
the evening, and be attacked by no regrets but
her own. The backgammon-table was placed;
but a visitor immediately afterwards walked in
and made it unnecessary.

Эмма

Джейн Остин

ТОМ 1

ГЛАВА 1

Эмма Вудхаус, красивая, умная и богатая,
имевшая уютный дом и счастливый нрав,
казалось, соединяла в себе лучшие дары
существования и прожила почти двадцать
один год на свете, почти не зная ни горя, ни
огорчений.

Она была младшей из двух дочерей
любящего и снисходительного отца и
вследствие замужества сестры стала
хозяйкой его дома с самых ранних лет. Мать
её умерла так давно, что от неё остались
лишь смутные воспоминания о материнских
ласках; место матери заняла превосходная
женщина-гувернантка, которая почти ничем
не уступала матери в сердечной
привязанности.

Шестнадцать лет мисс Тейлор жила в доме
мистера Вудхауса — скорее как подруга,
нежели как гувернантка, нежно любившая
обеих дочерей, но особенно Эмму. Между
ними царила близость скорее сестринская,
нежели всякая иная. Даже когда мисс Тейлор
ещё носила звание гувернантки, мягкость её
характера едва позволяла ей налагать
какие-либо ограничения; а теперь, когда и
тень власти давно исчезла, они жили вместе,
как две подруги, искренне привязанные друг
к другу, и Эмма делала всё, что ей
нравилось, высоко ценя суждения мисс
Тейлор, но руководствуясь преимущественно
собственными.

Подлинными недостатками положения Эммы
были власть привычки поступать слишком
по-своему и склонность думать о себе
несколько лучше, чем следует; именно эти
свойства грозили омрачить многочисленные
её радости. Однако опасность была покуда
столь незаметна, что она отнюдь не числила
их в разряде несчастий.

Горе пришло — горе тихое — но отнюдь не в
облике мучительного осознания. Мисс
Тейлор вышла замуж. Именно утрата мисс
Тейлор впервые причинила Эмме скорбь. В
день свадьбы любимой подруги Эмма
впервые погрузилась в продолжительные
печальные раздумья. Когда свадьба
отгремела и молодые уехали, отец и дочь
остались вдвоём обедать, не имея никаких
перспектив на третьего, кто скрасил бы
долгий вечер. После обеда отец, по
обыкновению, задремал, и ей оставалось
лишь сидеть и думать о том, что она
потеряла.

Всё обещало счастье её подруге. Мистер
Уэстон был человеком безупречной
репутации, со скромным состоянием,
подходящего возраста и приятными
манерами; и было некоторое утешение в том,
что она всегда желала этого союза и
содействовала ему с самоотверженной
щедростью; однако для неё самой это было
горьким утром. Отсутствие мисс Тейлор
будет ощущаться каждый час каждого дня.

Она вспоминала прошлую доброту подруги
— доброту и привязанность шестнадцати лет
— как та учила её и играла с ней с пяти лет
— как она отдавала все свои силы, чтобы
привязать её к себе и развлекать в здравии
— и как ухаживала за ней в многочисленных
детских болезнях. Здесь был большой долг
благодарности; но общение последних семи
лет, равноправие и полная откровенность,
воцарившиеся вскоре после замужества
Изабеллы, когда они остались вдвоём, были
воспоминанием ещё более дорогим и
нежным.

Мисс Тейлор была другом и подругой, каких
мало: умной, образованной, полезной,
кроткой, знавшей все обычаи семьи,
участливой ко всем её делам и в
особенности к самой Эмме, к каждой её
радости, к каждому замыслу — той, кому
можно было высказать любую мысль, едва
она возникла, и которая питала к ней такую
любовь, что никогда не находила в ней
изъяна.

Как вынести эту перемену? Правда, подруга
уезжала всего на полмили; но Эмма
понимала, что огромна разница между
миссис Уэстон, живущей всего в полумиле, и
мисс Тейлор, живущей под одной кровлей; и
при всех своих природных и домашних
преимуществах она теперь подвергалась
серьёзной опасности — страдать от
умственного одиночества. Она нежно любила
отца, но он не мог быть ей собеседником. Он
не был в состоянии поддержать ни
серьёзного, ни шутливого разговора.

Истинное зло фактического разрыва в их
возрасте (а мистер Вудхаус женился поздно)
было значительно усугублено его сложением
и привычками; ибо, будучи всю жизнь
болезненным человеком, лишённым
бодрости ни духа, ни тела, он был гораздо
старше по нраву, нежели по годам; и хотя все
повсюду любили его за сердечность и
кроткий нрав, его умственные дарования
никогда не привлекали к нему.

Сестра её, хотя и находившаяся
сравнительно недалеко по причине
замужества, живя в Лондоне, всего в
шестнадцати милях, была всё же вне её
ежедневной досягаемости; и многие долгие
октябрьские и ноябрьские вечера предстояло
пережить в Хартфилде, прежде чем
Рождество принесёт следующий визит
Изабеллы с мужем и детьми, которые
наполнят дом и снова подарят ей приятное
общество.

Хайбери — большое и многолюдное село,
почти равное городу, к которому Хартфилд,
невзирая на свой особый газон, кустарники и
название, в действительности принадлежал,
— не давал ей равных. Вудхаусы занимали
там первое место. Все смотрели на них снизу
вверх. У неё было много знакомых в округе,
ибо отец её был всегда любезен со всеми, но
ни одна из этих знакомых не могла заменить
мисс Тейлор хотя бы на полдня. Это была
горестная перемена; и Эмма не могла не
вздыхать и не мечтать о невозможном, пока
отец не проснулся и не заставил её
принудить себя к весёлости.

Его дух нуждался в поддержке. Это был
человек нервный, легко впадавший в уныние,
привязанный ко всем, с кем привык быть
рядом, и ненавидевший разлуку с ними;
ненавидевший перемены всякого рода.

Брак, как источник перемен, всегда был ему
неприятен; он не примирился ещё с
замужеством собственной дочери и говорил
о ней не иначе как с сожалением, хотя это
был союз, основанный исключительно на
привязанности, — и теперь был вынужден
расстаться ещё и с мисс Тейлор; а в силу
своей привычки к мягкому себялюбию и
неспособности допустить, что другие могут
чувствовать иначе, чем он сам, он был
весьма склонен думать, что мисс Тейлор
совершила столь же печальный поступок для
себя, как и для них, и была бы куда
счастливее, проведи она остаток своих дней
в Хартфилде.

Эмма улыбалась и болтала как можно
веселее, чтобы отвлечь его от подобных
мыслей; но когда подали чай, он не мог не
сказать в точности то же, что говорил за
обедом:

— Бедная мисс Тейлор! Как бы я хотел, чтоб
она снова была здесь. Какая жалость, что
мистер Уэстон когда-либо заглядывался на
неё!

— Я не могу с вами согласиться, папа; вы
знаете, что не могу. Мистер Уэстон такой
добродушный, приятный, превосходный
человек, что вполне заслуживает хорошей
жены; — и вы не стали бы держать мисс
Тейлор у нас вечно, заставляя её терпеть
все мои причуды, когда она могла иметь
собственный дом?

— Собственный дом! — Но в чём же
преимущество собственного дома? Наш в
три раза больше. — И у тебя, моя дорогая,
никаких причуд и в помине нет.

— Как часто мы будем ездить к ним, а они к
нам! — Мы будем видеться постоянно! Нам
надо начать; мы должны непременно
нанести свадебный визит очень скоро.

— Моя дорогая, как же мне добраться туда?
Рэндоллс — это такое расстояние. Я не
смогу пройти и половины пути.

— Нет, папа, никто и не думал, что вы
пойдёте пешком. Мы непременно поедем в
карете.

— В карете! Но Джеймс не захочет запрягать
лошадей ради такого пустяка, — и где же
будут бедные лошади, пока мы наносим
визит?

— Их поставят в конюшню мистера Уэстона,
папа. Вы же знаете, мы всё это уже
обговорили. Мы обсудили всё это с мистером
Уэстоном вчера вечером. А что касается
Джеймса, можете быть совершенно уверены,
что он всегда будет рад ехать в Рэндоллс,
потому что там в горничных служит его дочь.
Я лишь сомневаюсь, повезёт ли он нас
куда-нибудь ещё. Это была ваша заслуга,
папа. Вы устроили Ханну на это хорошее
место. О Ханне никто не вспомнил, пока вы
не упомянули её — Джеймс вам так обязан!

— Я очень рад, что вспомнил о ней. Это
было большой удачей, ибо я не желал бы,
чтоб бедный Джеймс чувствовал себя
обиженным ни при каких обстоятельствах; и
я уверен, что из неё выйдет отличная
прислуга: она учтивая, приятная в речи
девушка; я весьма высокого о ней мнения.
Всякий раз, когда я её вижу, она делает
реверанс и справляется о моём здоровье с
самой приятной учтивостью; а когда вы
брали её к нам шить, я замечал, что она
всегда правильно поворачивает ручку двери
и никогда не хлопает ею.

Я уверен, что она будет превосходной
прислугой; и бедной мисс Тейлор будет
большим утешением иметь рядом кого-то,
кого она привыкла видеть. Всякий раз, когда
Джеймс будет навещать свою дочь, она
будет слышать о нас. Он сможет
рассказывать ей, как мы все поживаем.

Эмма не жалела усилий, чтобы поддержать
этот более отрадный ход мыслей, и
надеялась с помощью нард благополучно
провести отца через вечер, не поддавшись
иным сожалениям, кроме собственных. Стол
для нард был уже поставлен; но тут вошёл
гость, и надобность в нём отпала.

1/2968