Right Ho, Jeeves by P. G. (Pelham Grenville) Wodehouse

Right Ho, Jeeves

RIGHT HO, JEEVES

by P. G. WODEHOUSE

To RAYMOND NEEDHAM, K.C.
WITH AFFECTION AND ADMIRATION

CHAPTER 1

"Jeeves," I said, "may I speak frankly?"
"Certainly, sir." "What I have to say may
wound you." "Not at all, sir." "Well,
then——" No—wait. Hold the line a
minute. I've gone off the rails.

I don't know if you have had the same
experience, but the snag I always come up
against when I'm telling a story is this
dashed difficult problem of where to begin
it. It's a thing you don't want to go wrong
over, because one false step and you're
sunk. I mean, if you fool about too long at
the start, trying to establish atmosphere,
as they call it, and all that sort of rot, you
fail to grip and the customers walk out on
you. Get off the mark, on the other hand,
like a scalded cat, and your public is at a
loss. It simply raises its eyebrows, and
can't make out what you're talking about.

And in opening my report of the complex case
of Gussie Fink-Nottle, Madeline Bassett, my
Cousin Angela, my Aunt Dahlia, my Uncle
Thomas, young Tuppy Glossop and the cook,
Anatole, with the above spot of dialogue, I see
that I have made the second of these two
floaters. I shall have to hark back a bit. And
taking it for all in all and weighing this against
that, I suppose the affair may be said to have
had its inception, if inception is the word I want,
with that visit of mine to Cannes.

If I hadn't gone to Cannes, I shouldn't have
met the Bassett or bought that white mess
jacket, and Angela wouldn't have met her
shark, and Aunt Dahlia wouldn't have
played baccarat. Yes, most decidedly,
Cannes was the point d'appui.

Right ho, then. Let me marshal my facts. I
went to Cannes—leaving Jeeves behind,
he having intimated that he did not wish to
miss Ascot—round about the beginning of
June. With me travelled my Aunt Dahlia
and her daughter Angela. Tuppy Glossop,
Angela's betrothed, was to have been of
the party, but at the last moment couldn't
get away. Uncle Tom, Aunt Dahlia's
husband, remained at home, because he
can't stick the South of France at any
price. So there you have the layout—Aunt
Dahlia, Cousin Angela and self off to
Cannes round about the beginning of
June. All pretty clear so far, what?

We stayed at Cannes about two months, and
except for the fact that Aunt Dahlia lost her
shirt at baccarat and Angela nearly got
inhaled by a shark while aquaplaning, a
pleasant time was had by all. On July the
twenty-fifth, looking bronzed and fit, I
accompanied aunt and child back to London.
At seven p.m. on July the twenty-sixth we
alighted at Victoria.

And at seven-twenty or thereabouts we parted
with mutual expressions of esteem—they to
shove off in Aunt Dahlia's car to Brinkley Court,
her place in Worcestershire, where they were
expecting to entertain Tuppy in a day or two; I
to go to the flat, drop my luggage, clean up a
bit, and put on the soup and fish preparatory to
pushing round to the Drones for a bite of
dinner.

And it was while I was at the flat, towelling the
torso after a much- needed rinse, that Jeeves,
as we chatted of this and that—picking up the
threads, as it were—suddenly brought the name
of Gussie Fink- Nottle into the conversation. As I
recall it, the dialogue ran something as follows:
SELF: Well, Jeeves, here we are, what?
JEEVES:
Yes, sir. SELF: I mean to say, home again.
JEEVES: Precisely, sir.
SELF: Seems ages since I went away. JEEVES:
Yes, sir. SELF: Have a good time at Ascot?
JEEVES: Most agreeable, sir. SELF: Win
anything?
JEEVES: Quite a satisfactory sum, thank you,
sir. SELF: Good.

Well, Jeeves, what news on the Rialto?
Anybody been phoning or calling or
anything during my abs.? JEEVES: Mister
Fink-Nottle, sir, has been a frequent caller.
I stared. Indeed, it would not be too much
to say that I gaped. "Mister Fink-Nottle?"
"Yes, sir." "You don't mean Mister
Fink-Nottle?" "Yes, sir." "But Mister
Fink-Nottle's not in London?" "Yes, sir."
"Well, I'm blowed." And I'll tell you why I
was blowed. I found it scarcely possible to
give credence to his statement.

This Fink-Nottle, you see, was one of
those freaks you come across from time to
time during life's journey who can't stand
London. He lived year in and year out,
covered with moss, in a remote village
down in Lincolnshire, never coming up
even for the Eton and Harrow match. And
when I asked him once if he didn't find the
time hang a bit heavy on his hands, he
said, no, because he had a pond in his
garden and studied the habits of newts. I
couldn't imagine what could have brought
the chap up to the great city.

I would have been prepared to bet that as
long as the supply of newts didn't give out,
nothing could have shifted him from that
village of his. "Are you sure?" "Yes, sir." "You
got the name correctly? Fink- Nottle?" "Yes,
sir." "Well, it's the most extraordinary thing. It
must be five years since he was in London.
He makes no secret of the fact that the place
gives him the pip. Until now, he has always
stayed glued to the country, completely
surrounded by newts." "Sir?" "Newts, Jeeves.
Mister Fink-Nottle has a strong newt
complex. You must have heard of newts.

Those little sort of lizard things that charge
about in ponds." "Oh, yes, sir. The aquatic
members of the family Salamandridae which
constitute the genus Molge." "That's right. Well,
Gussie has always been a slave to them. He
used to keep them at school." "I believe young
gentlemen frequently do, sir." "He kept them in
his study in a kind of glass-tank arrangement,
and pretty niffy the whole thing was, I recall. I
suppose one ought to have been able to see
what the end would be even then, but you know
what boys are.

Careless, heedless, busy about our
own affairs, we scarcely gave this
kink in Gussie's character a thought.
We may have exchanged an
occasional remark about it taking all
sorts to make a world, but nothing
more. You can guess the sequel.
The trouble spread." "Indeed, sir?"
"Absolutely, Jeeves. The craving
grew upon him. The newts got him.

Arrived at man's estate, he retired to the
depths of the country and gave his life up to
these dumb chumiss I suppose he used to
tell himself that he could take them or leave
them alone, and then found—too late—that
he couldn't." "It is often the way, sir." "Too
true, Jeeves. At any rate, for the last five
years he has been living at this place of his
down in Lincolnshire, as confirmed a species-
shunning hermit as ever put fresh water in
the tank every second day and refused to see
a soul. That's why I was so amazed when
you told me he had suddenly risen to the
surface like this.

I still can't believe it. I am inclined to
think that there must be some mistake,
and that this bird who has been calling
here is some different variety of
Fink-Nottle. The chap I know wears
horn-rimmed spectacles and has a face
like a fish. How does that check up with
your data?" "The gentleman who came
to the flat wore horn-rimmed
spectacles, sir." "And looked like
something on a slab?" "Possibly there
was a certain suggestion of the piscine,
sir." "Then it must be Gussie, I
suppose. But what on earth can have
brought him up to London?" "I am in a
position to explain that, sir.

Mister Fink-Nottle confided to me his
motive in visiting the metropolis. He
came because the young lady is here."
"Young lady?" "Yes, sir." "You don't
mean he's in love?" "Yes, sir." "Well, I'm
dashed. I'm really dashed. I positively
am dashed, Jeeves." And I was too. I
mean to say, a joke's a joke, but there
are limits. Then I found my mind turning
to another aspect of this rummy affair.
Conceding the fact that Gussie
Fink-Nottle, against all the ruling of the
form book, might have fallen in love,
why should he have been haunting my
flat like this?

No doubt the occasion was one of those
when a fellow needs a friend, but I couldn't
see what had made him pick on me. It
wasn't as if he and I were in any way
bosom. We had seen a lot of each other at
one time, of course, but in the last two
years I hadn't had so much as a post card
from him. I put all this to Jeeves: "Odd, his
coming to me. Still, if he did, he did. No
argument about that. It must have been a
nasty jar for the poor perisher when he
found I wasn't here." "No, sir. Mister
Fink-Nottle did not call to see you, sir."
"Pull yourself together, Jeeves.

You've just told me that this is what he has been
doing, and assiduously, at that." "It was I with
whom he was desirous of establishing
communication, sir." "You? But I didn't know you
had ever met him." "I had not had that pleasure
until he called here, sir. But it appears that
Mister Sipperley, a fellow student with whom
Mister Fink-Nottle had been at the university,
recommended him to place his affairs in my
hands." The mystery had conked. I saw all.

As I dare say you know, Jeeves's reputation as
a counsellor has long been established among
the cognoscenti, and the first move of any of my
little circle on discovering themselves in any
form of soup is always to roll round and put the
thing up to him. And when he's got A out of a
bad spot, A puts B on to him. And then, when he
has fixed up B, B sends C along. And so on, if
you get my drift, and so forth.
That's how these big consulting practices like
Jeeves's grow.

Old Sippy, I knew, had been deeply
impressed by the man's efforts on his
behalf at the time when he was trying to
get engaged to Elizabeth Moon, so it was
not to be wondered at that he should have
advised Gussie to apply. Pure routine, you
might say. "Oh, you're acting for him, are
you?" "Yes, sir." "Now I follow. Now I
understand. And what is Gussie's
trouble?" "Oddly enough, sir, precisely the
same as that of Mister Sipperley when I
was enabled to be of assistance to him.
No doubt you recall Mister Sipperley's
predicament, sir.

Deeply attached to Miss Moon, he
suffered from a rooted diffidence which
made it impossible for him to speak." I
nodded. "I remember. Yes, I recall the
Sipperley case. He couldn't bring himself
to the scratch. A marked coldness of the
feet, was there not? I recollect you saying
he was letting—what was it?—letting
something do something. Cats entered
into it, if I am not mistaken." "Letting 'I dare
not' wait upon 'I would', sir." "That's right.
But how about the cats?" "Like the poor
cat i' the adage, sir." "Exactly. It beats me
how you think up these things.

And Gussie, you say, is in the same
posish?" "Yes, sir. Each time he
endeavours to formulate a proposal
of marriage, his courage fails him."
"And yet, if he wants this female to
be his wife, he's got to say so, what?
I mean, only civil to mention it."
"Precisely, sir." I mused. "Well, I
suppose this was inevitable, Jeeves.
I wouldn't have thought that this
Fink-Nottle would ever have fallen a
victim to the divine p, but, if he has,
no wonder he finds the going sticky."

"Yes, sir." "Look at the life he's led."
"Yes, sir." "I don't suppose he has
spoken to a girl for years. What a
lesson this is to us, Jeeves, not to shut
ourselves up in country houses and
stare into glass tanks. You can't be the
dominant male if you do that sort of
thing. In this life, you can choose
between two courses. You can either
shut yourself up in a country house and
stare into tanks, or you can be a dasher
with the sex. You can't do both." "No,
sir." I mused once more.

Gussie and I, as I say, had rather lost
touch, but all the same I was exercised
about the poor fish, as I am about all my
pals, close or distant, who find themselves
treading upon Life's banana skins. It
seemed to me that he was up against it. I
threw my mind back to the last time I had
seen him. About two years ago, it had
been. I had looked in at his place while on
a motor trip, and he had put me right off
my feed by bringing a couple of green
things with legs to the luncheon table,
crooning over them like a young mother
and eventually losing one of them in the
salad.

That picture, rising before my eyes,
didn't give me much confidence in the
unfortunate goof's ability to woo and
win, I must say. Especially if the girl
he had earmarked was one of these
tough modern thugs, all lipstick and
cool, hard, sardonic eyes, as she
probably was. "Tell me, Jeeves," I
said, wishing to know the worst, "what
sort of a girl is this girl of Gussie's?" "I
have not met the young lady, sir.
Mister Fink-Nottle speaks highly of her
attractions." "Seemed to like her, did
he?" "Yes, sir." "Did he mention her
name? Perhaps I know her." "She is a
Miss Bassett, sir.

Miss Madeline Bassett." "What?" "Yes, sir." I
was deeply intrigued.
"Egad, Jeeves! Fancy that. It's a small world,
isn't it, what?" "The young lady is an
acquaintance of yours, sir?" "I know her well.
Your news has relieved my mind, Jeeves. It
makes the whole thing begin to seem far more
like a practical working proposition." "Indeed,
sir?" "Absolutely. I confess that until you
supplied this information I was feeling
profoundly dubious about poor old Gussie's
chances of inducing any spinster of any parish
to join him in the saunter down the aisle.

ПОЛНЫЙ ПОРЯДОК, ДЖИВС

П. Г. Вудхаус

Реймонду Нидэму, королевскому адвокату, с
любовью и восхищением

ГЛАВА 1

— Дживс, — сказал я, — позвольте говорить
откровенно? — Конечно, сэр. — То, что я
хочу сказать, возможно, вас заденет. —
Ничуть, сэр. — В таком случае... Нет —
подождите. Минуту. Я начал не с того.

Не знаю, сталкивались ли вы с тем же, но
загвоздка, на которую я неизменно
натыкаюсь, когда принимаюсь рассказывать
какую-нибудь историю, — это чертовски
трудная проблема: с чего начать. Тут важно
не ошибиться, ибо один неверный шаг — и
вы пропали. То есть, если слишком долго
топчешься в начале, пытаясь создать так
называемую атмосферу и всё такое прочее,
вы теряете слушателя и публика расходится
по домам. Если же с места в карьер, как
ошпаренный кот, — ваши читатели теряются.
Они просто поднимают брови и никак не
могут понять, о чём вы толкуете.

И открывая свой доклад о запутанном деле
Гасси Финк-Ноттла, Мэдлин Бассет, моей
кузины Анджелы, тёти Далии, дяди Томаса,
молодого Таппи Глоссопа и повара Анатоля
— именно тем диалогом, который приведён
выше, — я вижу, что угодил во вторую из
двух означенных ловушек. Придётся немного
отмотать назад. И взвесив всё как следует, я
полагаю, что история эта берёт своё начало
— если «начало» здесь подходящее слово —
с той моей поездки в Канны.

Не съезди я в Канны, я бы не познакомился с
Бассет и не купил тот белый мундирный
пиджак, Анджела бы не встретила свою
акулу, а тётя Далия не играла бы в баккара.
Да, несомненно, Канны были точкой опоры
всего этого дела.

Итак. Позвольте разложить факты по
полочкам. Я отправился в Канны — оставив
Дживса дома: он дал понять, что не желает
пропускать скачки в Аскоте, — примерно в
начале июня. Вместе со мной ехали тётя
Далия и её дочь Анджела. Таппи Глоссоп,
жених Анджелы, должен был входить в нашу
компанию, но в последний момент не смог
вырваться. Дядя Том, муж тёти Далии,
остался дома, потому что терпеть не может
Лазурный берег ни в каком виде. Вот,
собственно, и весь расклад: тётя Далия,
кузина Анджела и ваш покорный слуга — в
Канны, в начале июня. Пока всё достаточно
ясно, не правда ли?

Пробыли мы в Каннах около двух месяцев, и
если не считать того, что тётя Далия
спустила в баккара всё до нитки, а Анджела
чуть не была проглочена акулой во время
акваплана, — время провели приятно.
Двадцать пятого июля, загоревшие и бодрые,
я сопровождал тётушку и её дочь обратно в
Лондон. В семь вечера двадцать шестого
июля мы прибыли на вокзал Виктория.

В половине восьмого или около того мы
расстались с взаимными выражениями
уважения — они укатили на машине тёти
Далии в Бринкли-Корт, её поместье в
Вустершире, где со дня на день ожидали
Таппи; я же направился в квартиру —
сбросить вещи, немного привести себя в
порядок и облачиться в парадное перед тем,
как двинуть в «Дронс» поужинать.

И вот, пока я находился у себя в квартире и
растирался полотенцем после давно
назревшего омовения, Дживс — мы с ним
болтали о том о сём, подхватывая, так
сказать, утерянные нити, — вдруг ввернул в
разговор имя Гасси Финк-Ноттла. Насколько
я помню, диалог протекал приблизительно
следующим образом. Я: Ну, Дживс, вот и
снова дома, а? Дживс: Так точно, сэр. Я: То
есть я хочу сказать — вернулись. Дживс:
Именно, сэр. Я: Кажется, целая вечность
прошла. Дживс: Да, сэр. Я: Хорошо провели
время на скачках? Дживс: Весьма приятно,
сэр. Я: Выиграли что-нибудь? Дживс: Весьма
удовлетворительную сумму, благодарю, сэр.
Я: Отлично.

Ну что ж, Дживс, какие новости в мире?
Кто-нибудь звонил или заходил в моё
отсутствие? Дживс: Мистер Финк-Ноттл, сэр,
заходил неоднократно. Я уставился на него.
Мало того — не побоюсь признаться —
разинул рот. — Мистер Финк-Ноттл? — Да,
сэр. — Вы имеете в виду мистера
Финк-Ноттла? — Да, сэр. — Но мистер
Финк-Ноттл не в Лондоне? — В Лондоне, сэр.
— Что ж, я поражён. И скажу вам, почему я
был поражён. Я с трудом мог поверить этому
сообщению.

Видите ли, этот самый Финк-Ноттл был из
тех чудаков, которые изредка попадаются на
жизненном пути, — люди, совершенно
неспособные выносить Лондон. Он жил год
за годом, обрастая мхом, в глухой деревушке
где-то в Линкольншире и не показывался в
городе даже на матч Итона с Хэрроу. Когда я
однажды спросил его, не кажется ли ему, что
время тянется несколько медленно, он
ответил: нет, потому что в его саду есть пруд,
а он изучает повадки тритонов. Я никак не
мог себе представить, что могло бы
вытащить этого субъекта в великий город.

Я был бы готов поспорить, что пока запасы
тритонов не иссякнут, ничто не сдвинет его с
места. — Вы уверены? — Да, сэр. — Вы
точно расслышали имя? Финк-Ноттл? — Да,
сэр. — Ну, это в высшей степени
удивительно. Кажется, лет пять, как он не
был в Лондоне. Он нисколько не скрывает,
что это место действует на него угнетающе.
До сих пор он неизменно сидел в деревне, со
всех сторон окружённый тритонами. — Сэр?
— Тритонами, Дживс. У мистера Финк-Ноттла
устойчивый тритонный комплекс. Вы ведь
знаете, что такое тритоны?

— Эти маленькие ящерицеподобные
существа, которые снуют в прудах. — О да,
сэр. Водные представители семейства
Salamandridae, составляющие род Molge. —
Совершенно верно. Так вот, Гасси всегда
был их рабом. Он держал их ещё в школе. —
Полагаю, молодые джентльмены нередко так
делают, сэр. — Он держал их в своей
комнате в стеклянном резервуаре, и от всего
этого весьма попахивало, помню. Наверное,
уже тогда можно было предвидеть, чем дело
кончится, но вы знаете, каковы мальчишки.

— Беспечные, легкомысленные, занятые
каждый своим делом, мы почти не обращали
внимания на это странное пристрастие
Гасси. Мы, быть может, перекидывались
изредка словом на тему «чего только на
свете не бывает», но и только. Можете
догадаться о развязке. Недуг
распространился. — Неужели, сэр? —
Совершенно верно, Дживс. Тяга усилилась.
Тритоны завладели им.

— Достигнув зрелого возраста, он удалился в
глубь страны и посвятил жизнь этим
бессловесным болванам. Полагаю, он
твердил себе, что в любой момент может
бросить их, — а потом обнаружил, что уже
слишком поздно, и не может. — Так часто
бывает, сэр. — Истинная правда, Дживс. Во
всяком случае, последние пять лет он живёт
в своём поместье в Линкольншире —
закоренелый отшельник, избегающий людей,
меняющий воду в аквариуме через день и не
желающий никого видеть. Вот почему я был
так изумлён, когда вы сообщили, что он вдруг
всплыл на поверхность.

— Я по-прежнему не могу в это поверить. Я
склонен думать, что здесь какое-то
недоразумение и что визитёр является
другой разновидностью Финк-Ноттла. Тот,
которого я знаю, носит очки в роговой оправе
и имеет физиономию, напоминающую
рыбью. Как это соотносится с вашими
данными? — Джентльмен, приходивший на
квартиру, носил очки в роговой оправе, сэр.
— И напоминал нечто, выложенное на
прилавке рыбного магазина? — Возможно, в
его облике присутствовало некоторое
рыбообразное выражение, сэр. — Тогда,
должно быть, это и есть Гасси. Но какого
чёрта его занесло в Лондон? — Я могу
объяснить это, сэр.

— Мистер Финк-Ноттл поведал мне о своих
побудительных мотивах для поездки в
столицу. Он приехал из-за молодой леди. —
Молодой леди? — Да, сэр. — Вы хотите
сказать, он влюблён? — Да, сэр. — Ну, это
поразительно. Я положительно поражён. Я
совершенно, окончательно поражён, Дживс.
И это было именно так. То есть, шутка
шуткой, но всему есть предел. Затем я
обнаружил, что мысли мои обратились к
другому аспекту этого странного дела.
Допустим, что Гасси Финк-Ноттл, вопреки
всем законам природы, и вправду влюбился,
— но почему он то и дело объявлялся в моей
квартире?

— Безусловно, это был один из тех случаев,
когда человек нуждается в друге, но я никак
не мог понять, почему его выбор пал именно
на меня. Не то чтобы мы с ним были
закадычными приятелями. Когда-то мы,
конечно, виделись довольно часто, но за
последние два года от него ко мне не пришло
даже открытки. Я высказал всё это Дживсу:
— Странно, что он явился именно ко мне.
Впрочем, раз явился — явился. Тут не
поспоришь. Должно быть, бедняге было
неприятно обнаружить, что меня нет. — Нет,
сэр. Мистер Финк-Ноттл приходил вовсе не к
вам, сэр. — Возьмите себя в руки, Дживс.

— Вы только что сообщили мне, что он
приходил неоднократно, и весьма
настойчиво. — Это ко мне он хотел попасть,
сэр. — К вам? Но я и не знал, что вы с ним
знакомы. — У меня не было этого
удовольствия — вплоть до его визита, сэр.
Однако оказывается, что некий мистер
Сиппли, его однокурсник по университету,
рекомендовал ему поручить свои дела в мои
руки. Тайна была разгадана. Я всё понял.

— Как вам, вероятно, известно, репутация
Дживса как советчика давно утвердилась в
кругах посвящённых, и первый шаг любого из
моих знакомых, оказавшегося в какой-либо
переделке, — это непременно обратиться к
нему и изложить суть дела. Вытащив A из
беды, A наводит на него B. Разобравшись с
B, тот посылает к нему C. И так далее,
понимаете, и тому подобное. Вот так и
вырастают солидные консалтинговые
практики, подобные Дживсовой.

— Старина Сиппли, как я знал, был глубоко
впечатлён стараниями Дживса в своё время,
когда тот пытался добиться согласия
Элизабет Мун, — так что неудивительно, что
он посоветовал Гасси обратиться к нему.
Сугубая рутина, можно сказать. — Итак, вы
ведёте его дела? — Да, сэр. — Теперь всё
понятно. Теперь я понимаю. И в чём же
затруднение Гасси? — Как ни странно, сэр, в
точности то же, что и у мистера Сиппли,
когда я имел возможность прийти ему на
помощь. Вы, без сомнения, помните
затруднительное положение мистера
Сиппли, сэр.

— Глубоко привязанный к мисс Мун, он
страдал от укоренившейся робости, которая
делала невозможным для него объяснение.
Я кивнул. — Помню. Да, дело Сиппли мне
знакомо. Он не мог решиться. Явная
холодность ног, не так ли? Кажется, вы
говорили, что он позволяет чему-то — что
именно? — позволяет чему-то что-то делать.
Там фигурировали кошки, если я не
ошибаюсь. — «Позволяет "Не смею" ждать у
порога "Хочу", сэр». — Вот именно. Но при
чём здесь кошки? — «Как кошка в
присказке», сэр. — Совершенно верно. Меня
всегда восхищает, откуда вы всё это берёте.

— И Гасси, вы говорите, в том же
положении? — Да, сэр. Каждый раз, когда он
пытается сформулировать предложение руки
и сердца, мужество ему изменяет. — Но если
он хочет, чтобы эта особа стала его женой,
он должен так и сказать, не правда ли? Хотя
бы из вежливости. — Именно, сэр. Я
задумался. — Что ж, я полагаю, это было
неизбежно, Дживс. Я бы не подумал, что этот
самый Финк-Ноттл когда-нибудь падёт
жертвой божественной страсти, но коль
скоро это произошло, неудивительно, что
ему нелегко.

— Да, сэр. — Посмотрите, какую жизнь он
вёл. — Да, сэр. — Полагаю, он не
разговаривал с женщиной целые годы. Вот
урок для всех нас, Дживс, — не следует
запираться в деревенских усадьбах и
пялиться в стеклянные аквариумы. Нельзя
быть доминирующим самцом, если
занимаешься подобными вещами. В этой
жизни вам предстоит выбрать одно из двух.
Либо вы запираетесь в деревенской усадьбе
и пялитесь в аквариумы, либо вы блещете в
обществе дам. Совместить то и другое
невозможно. — Нет, сэр. Я снова задумался.

— Мы с Гасси, как я уже говорил, несколько
потеряли друг друга из виду, и всё же я
тревожился о бедняге — так же, как
тревожусь обо всех своих приятелях, близких
и дальних, когда замечаю, что они наступили
на жизненную банановую кожуру. Положение
его казалось мне незавидным. Я мысленно
возвратился к последней нашей встрече. Это
было примерно два года назад. Я заехал к
нему во время автомобильного путешествия,
и он окончательно испортил мне аппетит,
притащив за обеденный стол парочку
зелёных тварей на ножках, воркуя над ними,
как молодая мать, и в конце концов потеряв
одну из них в салате.

— Эта картина, вставшая перед мысленным
взором, не прибавляла уверенности в
способности злополучного тюфяка ухаживать
и добиваться своего. Особенно если
избранница его была из тех современных
закалённых особ — сплошь помада и
холодные, жёсткие, саркастические глаза, —
а это, по всей видимости, было именно так.
— Скажите, Дживс, — произнёс я, желая
знать самое худшее, — что за девица эта
пассия Гасси? — Я не имел чести
познакомиться с молодой леди, сэр. Мистер
Финк-Ноттл весьма лестно отзывается о её
внешности. — Кажется, она ему нравится? —
Да, сэр. — Он назвал её имя? Быть может, я
её знаю. — Это некая мисс Бассет, сэр.

— Мисс Мэдлин Бассет. — Что? — Да,
сэр. Я был глубоко заинтригован. —
Ей-богу, Дживс! Подумать только. Мир
тесен, не правда ли? — Молодая леди
знакома вам, сэр? — Я хорошо её знаю.
Ваше сообщение успокоило меня, Дживс.
Дело начинает выглядеть куда более
осуществимым. — Вот как, сэр? —
Именно. Признаюсь, что до получения
этих сведений я питал глубокие сомнения
относительно шансов бедняги Гасси
убедить какую-либо девицу из любого
прихода прогуляться с ним под венец.

1/832